February 10th, 2017

ПАМЯТИ ПУШКИНА

Оригинал взят у such_a_man в ПАМЯТИ ПУШКИНА
Скорее прослушала, чем посмотрела очень интересное кино. Нашла его на сайте Культуры, так что теперь, даст Бог, и посмотрю.



Фильм знакомит с новыми фактами о дуэли Пушкина и Дантеса, с неизвестными большинству подробностями биографии убийцы поэта. Снимался фильм в Париже, Амбуазе, Сульце и Санкт-Петербурге - городах, связанных между собой именами Пушкина и Дантеса, историей дуэли, а участвовали в нем Никита Струве, Кристиан Гро, Мишель Дювернье, Жан-Пьер Браун, отец Рене.

Производство: Россия, 2000.
Автор и ведущий: Николай Прожогин
Режиссер: Валерий Самойлов
Оператор: Юрий Журавлев

А пока слушала, вспомнила, что перевела когда-то давно очень неплохую книжку Труайя о Дантесе. Из всех его опусов, которые мне довелось перевести (а их было штук пять или шесть, даже,наверное, больше), этот, пожалуй, самый лучший.



Collapse )

Меня ждали… Лакей с угрожающим, как мне показалось, взглядом и роскошными черными бакенбардами открыл передо мной дверь святилища. Я вошел в довольно просторную комнату с уставленными книгами стенами и тяжелой мебелью красного дерева. Между кожаными креслами — круглый столик на одной ножке, такие же в других местах, на столиках — канделябры, статуэтки, большие, китайские или японские, фарфоровые вазы, альбомы с серебряными фермуарами. Стоило переступить порог, как пахнуло старыми бумагами и остывшими сигарами. Можно было подумать, я попал в кабинет какого-либо высокопоставленного российского чиновника. Мебель, вся обстановка — точно те же самые. Не было только икон. Ни единой. И вот это отсутствие святых образов заставляло понять, что я во Франции.
В центре своего кабинета восседал торжественный и богатый барон Жорж де Геккерен д'Антес. Я узнал его мгновенно, хоть никогда и не видел вблизи. Склонившись над рабочим столом, он что-то писал… или делал вид, что пишет. Черт склоненного к бумаге лица было не различить. И вдруг он поднял голову. Взгляд его словно бы попал в меня, как пуля, я даже пошатнулся. Неужели это он, он — тот молодой, с лихо закрученными усами офицер в белом мундире кавалергарда, который пытался соблазнить Натали Пушкину? Передо мной сидел старик атлетического сложения, плотный… на вид ему было лет шестьдесят. Лицо костистое, черты мощные, крупные, глаза хищной птицы, густые брови, седеющая бородка — типа той, какую носит император. Вероятно, прежде он был хорош собой, однако теперь и следов былой красоты не осталось. Все в нем было весомо, даже — тяжеловесно… угрюмый, неприветливый, наверное, ворчливый… суровый и жесткий в решениях. И так трудно было представить себе его вальсирующим в петербургском зале у Воронцовых или у Фикельмонов, танцующим под ревнивым взглядом поэта. Я не мог глаз оторвать от его правой руки. Той самой, что держала пистолет. Рука была покрыта старческими коричневыми пятнами. Наверное, теперь она не такая твердая, не такая уверенная, как когда-то. Вот: немножко дрожит. Сегодня он был бы не в состоянии прицелиться точно. Это меня обрадовало, сам не знаю почему. Дантес молчал. Мерил меня глазами с головы до ног и молчал. Мы стояли друг против друга, как два дуэлянта. Наконец он произнес:
— Присаживайтесь, господин Рыбаков.
У него был легкий эльзасский акцент. Меня удивила эта особенность. Я не мог себе представить воздыхателем Натали, человеком, сыплющим комплиментами в ее адрес, кого-то с немецким акцентом. Когда я устроился в кресле перед заваленным бумагами столом — столом с чернильницей, гусиными и стальными перьями, — он скрестил руки на животе и продолжал низко и чуть напевно:
— Вы, разумеется, понимаете, господин Рыбаков, что, прежде чем ответить на ваше письмо, я постарался получить сведения о вас из Русского посольства в Париже. Характеристики, должен сказать, отменные. Прекрасная семья, прекрасное образование, полученное в Царскосельском лицее. Никаких правонарушений, никаких — даже самых незначительных — столкновений с законом… Короче, сведения обнадеживающие по всем линиям. Это и позволило мне решиться. И вы попали как раз вовремя: пришла пора навести порядок в моих архивах. А в архивах этих порядочно русских документов. Способны ли вы их перевести?
— О да, конечно, сударь! — воскликнул я.
— Мы в этом тотчас же убедимся. Вы опять-таки понимаете: прежде чем с уверенностью предложить вам работу, мне необходимо оценить ваши дарования. Вот присланное мне из Санкт-Петербурга полицейское донесение. Изволите ли перевести мне его с листа? Сразу?
Дантес протянул мне листок бумаги, исписанный каллиграфическим почерком. Вглядываться в начертания букв не приходилось, все читалось легко. И я стал излагать вслух по-французски содержание документа, стараясь как можно точнее и изящнее передать его смысл и стиль. Все время моего чтения вслух он сверялся с другим переводом, видимо, заготовленным заранее (позаботился!), убеждаясь в правильности моего, и минуты через две остановил меня:
— Превосходно! Но это еще не все. Я бы хотел, чтобы вы теперь изложили переведенное письменно.
Я повиновался. Пока мое перо покрывало черными буковками белую страницу, я чувствовал на себе его взгляд. Глаза Дантеса перемещались с моего лица на мою руку и обратно. Мне стало не по себе. А вдруг что-то в моем поведении все-таки показалось ему подозрительным? Вдруг я не вызвал у него доверия? Вдруг он сейчас отошлет меня под благовидным предлогом? И что тогда? Не придется ли мне, почти уже добравшись до цели, искать иное решение? Закончив свою рукопись, я протянул листок Дантесу, барон прочел, покачал головой и уронил:
— Письмо правильное и, насколько я могу судить, знание обоих языков позволит вам стать отличным секретарем. Думаю, мы сможем трудиться в полном согласии. А если я буду весьма удовлетворен вашей работой, то, вероятно, найду для вас и другие мелкие поручения.
Он говорил, а я успокаивался, успокаивался… Все шло как нельзя лучше. Я оказался на месте, и я был счастлив, как рыбак, доставший из воды ту самую рыбу, о которой так долго мечтал. Главное теперь было — следить, чтобы эта громадная щука не сорвалась с крючка. Надо действовать потихоньку, последовательно, медленно набирая темп. Торопиться некуда, времени убить этого беззащитного человека вполне достаточно. Ему от меня не уйти. И я накажу его за преступление тогда, когда выберу момент сам. Эта отсрочка казни понадобится мне, чтобы изучить негодяя получше, чтобы еще сильнее его возненавидеть. Да! Да! Чтобы как следует насладиться местью, мне нужно знать о нем все. Он полагает, что я в его распоряжении, но дело обстоит как раз наоборот: с этого мгновения он в моей власти. В моих руках. А бывает ли большее на свете счастье, чем владеть жизнью и смертью существа, которое мыслит себя неуязвимым, не заслуживая при этом никакого снисхождения?..
promo barucaba march 6, 2016 13:39 2
Buy for 10 tokens
Музыка - это искусство звуков и каждый звук в ней имеет своё обозначение. Нота (лат. nōta — «знак», «метка») в музыке — это графическое обозначение звука музыкального произведения, один из основных символов современной музыкальной нотации. Вариации в…

Появилась оцифрованная Лейденская коллекция — одно из крупнейших частных собраний

Оригинал взят у leninka_ru в Книгочейный январь
Появилась оцифрованная Лейденская коллекция — одно из крупнейших частных собраний картин голландских Появилась оцифрованная Лейденская коллекция — одно из крупнейших частных собраний картин голландских мастеров. В электронном каталоге присутствует 175 произведений искусства (всего в коллекции их 250): Рембрандт, Вермеер, ван Мирис Старший и другие.
http://www.theleidencollection.com/collection/


Василий Кандинский. Багатели – выставка

Оригинал взят у gorbutovich в Василий Кандинский. Багатели – выставка
Архивное. О московской выставке



Василий Кандинский. Гармонист. 1917. Стекло, масло. Государственный музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина. via. По клику via

Выставка «Багатели» Василия Кандинского

В Москве в Государственном музее изобразительных искусств им. А.С. Пушкина с 20.12.2016 по 12.02.2017 проходит выставка ”«Багатели» Василия Кандинского. Живопись на стекле, акварели и рисунки. 1915-1920”. Фотографировать там нельзя, поэтому фотографии собраны в интернете.

Из услышанных разговоров публики на выставке: "Что уж они не могли целым стеклом закрыть? Странные какие-то"; вопрос смотрителю: "То что разбито – это так задумано?"

Кандинский в декабре 1921 году уезжал из страны очень спешно. Что тогда случилось специалистам до сих пор неизвестно. Свои работы Кандинский договорился оставить на временное хранение во II Музее новой западной живописи. Ящик с имуществом Кандинского, в том числе стеклами, перевозил уже не он сам, а его друг. Вероятно, во время транспортировки стекла разбились. При вскрытии ящика в музее они уже были битые.

«Багатели» в переводе с французского означает «пустячки», «мелочи». Часто это название использовалось для определения малых форм музыкальных произведений.

Куратор выставки, заведующая отделом личных коллекции ГМИИ им. А.С. Пушкина Наталья Борисовна Автономова о Кандинским и выставке:

Московский период

«Родившись в Москве, он в пятилетнем возрасте из-за болезни отца вместе с родителями переехал в Одессу.

Collapse )

Феликс Мендельсон. Песни без слов

Феликс Мендельсон-Бартольди
03.02.1809 - 04.11.1847
208 лет со дня рождения
Lieder ohne Worte, Op.30 - No. 6. Allegretto in F sharp minor "Venetian Gondola Song"


Исполняет Roberto Prosseda

Песни без слов (нем. Lieder ohne Worte) − фортепианные пьесы Феликса Мендельсона, всего 8 тетрадей по 6 пьес в каждой. Сочинялись Мендельсоном на протяжении всей его жизни: первая тетрадь начата 20-летним композитором, последняя завершена спустя 16 лет и за 2 года до смерти. По форме это – небольшие фортепианные миниатюры, в которых отчётливо выразилось стремление композиторов-романтиков, в том числе и Мендельсона, сблизить инструментальную пьесу с песенной мелодией, заставить фортепиано «петь», откликаться на самое кратковременное событие, явление, переживание, передавать тончайшие оттенки чувств. В «Песнях без слов» отразился душевный мир Мендельсона - артистически благородный, поэтичный и утончённый.

Песни без слов (полностью)

Pianist: Daniel Barenboim
Collapse )


Австрийский композитор Карл Диттерс фон Диттерсдорф

Август Карл Диттерс фон Диттерсдорф (нем. August Carl Ditters von Dittersdorf, при рождении именовался Август Карл Диттерс, нем. August Carl Ditters, 2 ноября 1739, Лаймгрубе, Вена — 24 октября 1799, Червена Лгота, Богемия) — австрийский композитор и скрипач.

dittersdorf (200x292, 25Kb)
Август Карл Диттерс родился в пригороде Вены в семье отставного военного портного, служившего в то время при Императорском театре; в шесть лет он начал учиться игре на скрипке, а в 1750 году поступил в оркестр венской церкви Шоттен, но вскоре был приглашён в оркестр принца Иосифа Фридриха Саксен-Гильдбургхаузенского, где обучался композиции у Джузеппе Бонно и познакомился с Глюком и Гайдном. В 1761 Диттерс поступил в оркестр Императорского театра, а в 1763 отправился с Глюком в Болонью. Это путешествие оказало большое влияние на его творчество.

В 1764 Диттерс был приглашён капельмейстером в оркестр епископа Надьварада (ныне Орадя), а уже в следующем году познакомился с князем-епископом Бреслау Филиппом Готтхардом фон Шаффготшем, пригласившим его на аналогичную должность в свой замок Йоханнесберг (Янски-Врх) недалеко от Яворника в Богемии, в 1771 назначил придворным композитором, а в 1773 пожаловал в управление соседнее поместье Есеник, после чего Диттерсу было даровано дворянство и титул фон Диттерсдорф, который он сделал своей фамилией. Живя в Вене, Диттерсорф участвовал в струнном квартете вместе с Моцартом, Гайдном и своим учеником Вангалем, причём играл там первую скрипку.

В 1794 после конфликта с епископом Диттерсдорф был вынужден уйти из Янски-Врха и был приглашён бароном фон Штильфридом в замок Червена Лгота, где занимался в основном систематизацией своего собрания сочинений. За три дня до смерти Диттерсдорф завершил автобиографию, которую он диктовал своему сыну. Похоронен в соседнем городе Дештна.

В настоящее время наиболее известными произведениями Диттерсдорфа, работавшего в стиле классицизма и находившегося под влиянием итальянской школы, являются два концерта для контрабаса с оркестром и один из пяти концертов для альта с оркестром. При жизни Диттерсдорф был известен прежде всего как автор опер-буффа на итальянском языке и немецких зингшпилей, среди которых "Красная шапочка, или ни вреда, ни пользы" (Das rothe Käppchen, oder Hilft's nicht, so schadt's nicht); наибольшей популярностью пользовалась написанная в 1786 году немецкая комическая опера «Доктор и аптекарь» (нем. Doktor und Apotheker).

Концерт для контрабаса


Диттерсдорф написал около 120 симфоний, среди которых 12 симфоний по «Метаморфозам Овидия» (сохранилось 6, из остальных несколько в виде 4-ручных клавиров).

Collapse )