barucaba (barucaba) wrote,
barucaba
barucaba

Categories:

Сестры Романовы: Noblesse oblige

sestr-romanovimage001 Юные, прекрасные, известные всей России, благодаря многотиражным художественным фотографиям, они были воплощением благополучия. Воздушные платья, изящные головки, сияющие глаза. Глядя на портреты дочерей Николая II, можно было подумать: вот судьба, в которой нет ни тени, ни облачка. Даже детали интерьера свидетельствовали о жизни устроенной, радостной и согретой любовью. Изящные вазы с цветами по сезону, оттеняющими красоту и индивидуальность каждой из сестер, «вершина домашнего искусства» - ажурные салфетки и вышивки, книги в тяжелых переплетах, забавные мопсы на коленях. Будущее царских детей казалось обозримым и таким же безмятежным, как настоящее. Однако август 1914-го перевернет все. В их жизни не будет ни балов, ни светских раутов. За три года войны они пройдут такую школу, что, когда в 1917-м в одночасье обрушится все, и слишком ненадежными окажутся в России такие вещи, как воинский и гражданский долг, присяга, их родители найдут в своих дочерях самых верных и мужественных спутниц в испытаниях.


«Лазарет - не забава»
Белые стены, выкрашенные масляной краской, желтоватые квадратики плитки на полу, привычный холодок операционной. Склонившаяся над раненым женщина. Сутуловатая, крупной конституции, с сильными и отнюдь не женственными руками. На голове - белая шапочка с красным крестом, напоминающая острым конусом шлем воина. Через марлевую повязку резковато и властно доносятся отрывистые слова: «Пинцет…Тампон…Йодин». Здесь только она - полновластная хозяйка, она отвечает за все. Княжна Гедройц. Главный врач дворцового лазарета в Царском Селе.


sestr-romanovimage006

В операционной (в центре, склонившись над раненым - княжна В.И. Гедройц, справа от нее - Александра Федоровна с дочерьми Татьяной и Ольгой Николаевной)

sestr-romanovimage002Внимательно следя за ее движениями, повинуясь каждому ее слову и образуя с ней единое целое, ассистируют: государыня Александра Федоровна и две старшие великие княжны -  Ольга и Татьяна Романовы. Им нельзя отвлечься ни на секунду, замешкаться или   допустить неловкость. Обстановка здесь не светская, и больше всего они боятся не оправдать доверие, оказаться бесполезными там, куда были допущены строгим и довольно скептически настроенным хирургом. Условия оговорены заранее: беспрекословное послушание, соблюдение внутреннего режима и неопустительное посещение лекций и практических занятий по хирургии и послеоперационной реабилитации.

Здесь нет работы «особой», для лиц «их положения», и государыне приходится время от времени подхватывать и уносить ампутированные конечности, обломки гнилых костей, окровавленные осколки от шрапнели. Каплями крови, гноем, мокротой забрызганы рукава и фартуки. Одна - две операции в день, и все тяжелые, не считая перевязок. Обычная брезгливость «задушена» еще в первые дни. Они давно не обращают внимание на тяжелый запах и ни единым движением не выдают испуга при виде страшных ран. Офицеры и солдаты встречают спокойный и участливый взгляд. Некоторые лишь спустя продолжительное время угадывают в знакомых чертах лица царицы и княжен.  -  «Как, почему они здесь?» -  Мягкое ободряющее пожатие руки, и все это становится уже неважно, рядом с ними настоящие сестры милосердия, умелые, расторопные и искренне желающие помочь.

sestr-romanovimage003После перевязок княжны направляются «к своим», в те палаты, где лежат их постоянные подопечные. Вечером их ждут занятия с Верой Игнатьевной Гедройц, а утром надо еще успеть заехать к «Знамению», помолиться, поставить свечи за тяжелых больных.

Только к ночи им удается передохнуть, собраться с мыслями, и тогда впечатления минувшего дня ложатся строками в дневниковые тетради.

Из дневника Татьяны Николаевны.
Суббота, 13 сентября 1914 г.

«…Сегодня была на двух операциях, моего вчерашнего Гирсенока, ему разрезали ногу и вынимали куски раздробленной кости, и потом Ольгиному Огурцову из кисти правой руки то же самое. Потом сидели в 3-й палате. Заходили к остальным.»

26 сентября

«Утром был урок. В 9.45 приехал Папа душка, жив, здоров и весел. Слава Богу!…Перевязывала: Константинов 111-го Донского полка, Скутин 109-го Волжского, Бобылкин 286-го Кирсановского. Потом приехала Мамá  и перевязывала офицеров. Была на перевязках Маламы, Эллиса и Побаевского. У него, бедного, все еще рука болит. Сидели у наших.»


sestr-romanovimage007

Великая княжна Татьяна Николаевна на перевязке раненого

Из дневника Ольги Николаевны

6 октября

«Знамение», перевязка. У меня Микертумов 16-го гренадерского Мингрельского полка, ранен в руку. Гайнулин - 4-го стрелкового Кавказского полка, тоже в руку. Лютенко 202-го Гурийского полка, резали грудь. Кусок кости вынули под хлороформом. Татьяниному Арутинову 1-го стрелкового Кавказского полка, вынули из щеки-шеи шрапнель, вышедшую через левый глаз…»

Обеим княжнам нет и 20-ти. И так изо дня - в день на протяжении 3-х лет. Имена новоприбывших, описание ранений, записи об операциях и о перевязках.  То, на что невольно обращаешь внимание прежде всего, это - присущее обеим чувство ответственности за каждого солдата и офицера, доверенного им врачами. Предметом личных дневников, то есть, делом личным, становятся данные о температуре пациентов, об изменении их самочувствия, о первых признаках улучшения и, наконец, о выздоровлении и выписке.


sestr-romanovimage008

В госпитале. Татьяна Николаевна и Ольга Николаевна

А какое количество имен! Иедигаров, Малама, Карангозов, Гординский, Кобылин и Гуманюк, Емельянов, Цапунов, Вартанов, Малыгин, Таубе, Мейер, Иванов, Силаев и Шах-Багов…Десятки, сотни…И для каждого находится доброе слово. Уже после возвращения офицеров на фронт, известий о них  в царской семье ждали так же, как и о родственниках, мобилизованных в годы Первой Мировой.


sestr-romanovimage009

И такая искренняя забота о раненых была оценена по достоинству. Обычно сдержанная на похвалы княжна Гедройц, не выносившая поверхностного участия и скрытого самолюбования у медперсонала, по прошествии нескольких месяцев, призналась Александре Федоровне, что не ожидала встретить с их стороны такой добросовестности и благодарила за это.

sestr-romanovimage004Похвала со стороны строгой Веры Игнатьевны заставила всех троих быть еще внимательнее, чем обычно. «Это ведь не забава», - писала государыня мужу на фронт, -  «Мы теперь вдвойне чувствуем всю ответственность всего этого и испытываем потребность дать все, что только можно, всем бедным раненым.»

Но бывали и случаи забавные. Как-то во время посещения царскосельского лазарета Николаем Александровичем один из младших чинов, поощрительно отозвавшись о работе сестер милосердия, посетовал на то, что по занятости они иногда забывают об исполнение просьб: дал на днях деньги на папиросы одной молоденькой, а та до сих пор не принесла обещанного. Государь попросил указать «виновницу».  - «Да, вот, та, курносенькая, у стенки стоит», - был ответ, и офицер кивнул в сторону Ольги Николаевны. «Что ж ты, Оля, обещаешь, и не исполняешь», - мягко укорил отец великую княжну.

Внешним результатом работы стало то, что, выдержав экзамены, Александра Федоровна с дочерьми, получили красные кресты и аттестаты на звание сестры милосердия. Но самое важное было сокрыто от посторонних глаз. Работа научила их бережному обращению с больными, позволила приобрести практические навыки, послужила уроком самодисциплины. Все это приобретет особенное значение в годы революции. В период ссылки в Сибирь, когда Николая Александровича переведут из Тобольска в Екатеринбург и Александре Федоровне придется сделать мучительный выбор между долгом жены и обязанностями матери, она сможет оставить сына на попечении старших сестер и следовать за мужем, будучи уверена в том, что в случае необходимости, Ольга и Татьяна сделают все необходимое для Алексея.

«Сидели мило, уютно»

По-домашнему тикали часы в лиловой гостиной, вечерами все четверо устраивались возле матери и принимались за рукоделие, как тысячи женщин по всей России. Вязали носки, шарфы и даже одеяла для солдат, для фронта. Даже младшая, непоседливая Анастасия, подписывавшая письма «Настаська. Швыбзик», и ни при каких обстоятельствах не желавшая быть серьезной, склонялась над вязанием и деловито участвовала в формировании посылок.


sestr-romanovimage010
Императрица Александра Федоровна с дочерьми

Условия военного времени накладывали ограничения на привычный уклад жизни, но женская часть семьи Романовых научилась радоваться самым простым вещам: здоровью Алексея, возвращениям отца с фронта, возможности вот так, уютно, провести время своим кругом за работой или за чтением, посидеть в палатах своих «подшефных», где в нарушение всех правил этикета можно было поговорить «по душам» с ранеными, помочь им написать письма домой, немного пошутить с теми, кто шли на поправку. Целым событием были и незапланированные чаепития с участием старых знакомых. Некоторых из них, делая скидку на особые обстоятельства, Александра Федоровна приглашала во дворец, так сказать «запросто», т.е. неофициально, зная, сколько радости доставят детям такие визиты.

sestr-romanovimage005Но, благодаря таким послаблениям, отступлениям от этикета, царевны приобрели нечто очень важное: они понемногу учились отличать истинное от подложного, дружбу, сердечность - от лести.

Довольно однообразная, но необходимая работа - прием пожертвований на нужды фронта в комитете под главенством Ольги Николаевны. И какой соблазн «запечатлеть» обеих великих княжен за этим благородным занятием! Однако усилия непрошенного «ревнителя» получают не самую высокую оценку у Татьяны Николаевны:

«…какой-то фотограф хотел нас снять, но так как было уже темновато, то он сделал это при магнии, и был маленький выстрел; и так всю комнату обдало вонючим дымом и мы чуть не задохнулись. Всем, конечно, пришлось уйти. Тем и кончилось. Хе-хе!»

Совсем другое дело было фотографировать друг друга в привычной обстановке лазарета, среди дорогих лиц, примостившись на краешек кроватей - радость и для раненых, и для сестер.

За бестактность и подобострастное отношение от Татьяны Николаевны, бывало, «доставалось» и А.Б. Нейдгарту - члену Государственного Совета, вводившего ее в крайнее смущение хвалебными речами в ее адрес:

«…Нейдгарт хотел, чтобы я что-то прочла в начале комитета, но Мамá - душка сказала, что не надо. Подумай, идиотство, я читаю глупые вещи в присутствии 14 людей! А!», - сетовала она в письме отцу.

Первые жизненные уроки, но какие важные… Твори добро, но не напоказ, как огня беги и апологий, и «апологетов». Вполне по-евангельски, если вспомнить о том, как апостол приказал «прославлявшей» его женщине, одержимой нечистым духом: «Да, запретит тебе Господь!»

Поручение для младших

Великие княжны Мария и Анастасия как меньшие не были допущены к работе медсестер, однако и они по мере сил старались быть полезными и разделяли со старшими обязанности попечителей.  Навещать, поддерживать раненых, делать небольшие подарки - казалось бы, небольшой труд, но появление двух девочек, смешливых и жизнерадостных, в их собственном «подшефном» лазарете ждали с нетерпением. В редкие же дни их отсутствия на свет появлялись такие вот шедевры больничного творчества:

«Еще вчера мы ждали Вас
Все ждали целый день.
С дворца мы не сводили глаз,
Блуждали точно тень.

Вы ездили в Большой Дворец,
Пробыли с лишним час,
«А к нам когда же, наконец?», -
Срывалося у нас <…>

И так до вечера вчера
Мы ждали Вас с утра.»

И для младших опыт милосердия не прошел бесследно. В 1917-м под арестом во время эпидемии кори, царские дети будут терпеливо ухаживать друг за другом, а в Сибири на последнем «отрезке» их пути, Мария как самая крепкая и сильная из сестер последует за родителями в Екатеринбург для того, чтобы принять на себя заботы о больной матери.

Теперь письма и дневники великих княжен и Александры Федоровны, относящиеся к периоду Первой мировой, опубликованы, снабжены замечательными приложениями в виде воспоминаний современников и очевидцев тех событий. Читать их - одно удовольствие. Однако чтение это полезно не только с исторической точки зрения. Благодаря этим документам, осознаешь, что святость Романовых, которая возросла стремительно в условиях испытаний, выпавших на их долю в 1917 - 1918 гг., возникла «не вдруг». Она годами набирала силу в событиях повседневных и внешне неприметных. Дети есть дети: резвятся, играют, порой до упада смешат родителей, а в письмах подпускают «словечки», явно позаимствованные из словарного запаса своих «фронтовых друзей», но за этим - вещи по-настоящему ценные. Видно, как день ото дня приумножается терпение, и притом терпение «высшей пробы», - бодрое, способное укреплять тех, кто нуждается в помощи, непоказательное и открывающее дорогу к высшим ступеням - самоотверженности, самопожертвования.

Чтение это дает повод и для размышлений о «революции» в системе предпочтений. Высокий социальный статус в наши дни обычно вызывает несколько иные ассоциации: гламурный блеск, «фото-сессии»… изобретение поводов за неимением поводов. А для Романовых старинное правило «nobles oblige» имело совсем другое значение. -Исключительное положение «обязывало» их быть чуткими к тому, чтобы вещи важные, связанные с исполнением христианского долга, не измельчали, не потеряли смысла от неуместных похвал и прижизненных воздаяний.

Автор статьи М. Дегтярева

http://www.pravmir.ru/sestry-romanovy-nobles-oblige/



Tags: история России
Subscribe

Posts from This Journal “история России” Tag

  • Славный гусар Александр Алябьев

    Так мне ли ударять в разлаженные струны И петь любовь, луну, кусты душистых роз? Пусть загремят войны перуны, Я в этой песне виртуоз! Денис…

  • Романовы и Тюмень. Александровская площадь

    Александровская площадь Площадь Борцов революции Площадь появилась на плане строительства Тюмени в 1765 году на месте пересечения Благовещенской…

  • Романовы и Тюмень. Улица Царская

    Улица Царская ул. Республики Появившаяся в XVII веке Большая Спасская проезжая улица, одна из первых улиц города, была переименована в 1703 году…

promo barucaba march 6, 2016 13:39 2
Buy for 10 tokens
Музыка - это искусство звуков и каждый звук в ней имеет своё обозначение. Нота (лат. nōta — «знак», «метка») в музыке — это графическое обозначение звука музыкального произведения, один из основных символов современной музыкальной нотации. Вариации в…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments